Воззвание

Давайте друг друга беречь.
Все блага земные лишь тлен …
На горечь от пакостных встреч,
Добром отзываться взамен!

Давайте друг друга прощать,
За пазуху камни не класть,
Пороков напасть укрощать —
Им всласть бы прорваться во власть.

Давайте друг друга любить
Без сплетен, оценок и дрязг,
Напрасных поклонов не бить —
Наш мир в фарисействе погряз.

Давайте уже без суда —
Без мерзкой личины ханжи!
Пришли не за тем мы сюда,
Чтоб корчились лица во лжи.

Мы – множество душ и сердец,
Сообщество, братство, семья!
Давайте поймём наконец –
Не ближе рубашка своя!

Давайте друг друга беречь!
Ведь бренное всуе, друзья!
Сие — не абстрактная речь —
Воззвание делаю я!

март 2015 г.

Тишина

Шар земной словно сеткой для сна
Ночь укроет, пригладит, прилижет.
День с пробором причешет она
Пополам – к равноденствию ближе.

Гул иссякнет… Пуглива, скромна,
На носочках пройдя по гостиной,
Проберётся в кровать Тишина,
Занавесив на окнах гардины.

Пантомима губами в ночи,
Эхо тенью без сил распласталось, –
Спит мертвецки, кричи не кричи,
Его связки связала усталость.

Упиваясь беззвучьем сполна,
Колебаньем эфир не нарушив,
«Ты прекрасна-, шепну,-Тишина».
Жестом губ: «Убаюкай мне душу…»

Скачать

Мой ответ сэру Чарльзу Дарвину

Все знают, что такое свет
И всем знакома тьма.
В теченье многих, долгих лет
Кипит меж них борьба.

То темь идёт в руках с огнём,
То свет течёт рекой —
Лютуют ночь со светлым днём,
Неведом им покой.

Война войной, не спит Амур —
Чудит и сям и там.
Ну, тоси-боси и лямур
Мутит по всем фронтам.

И шуры-муры, то да сё…,
Вдруг нате вам – конфуз!
Влюбился бес, забыв про всё,
В пылу амурных муз.

Мадам из светлых ангел тьмы
Забредил хоть убей —
Гундосит нежно ей псалмы…
Вот крест те! Ей же ей!

И трали-вали, ё-моё,
Туда-сюда, вась-вась…
Короче, он склонил её —
К утру она сдалась.

Вдруг вспышки молний-стрел с небес
Сверкнули тут и там.
И брачный марш отбил Арес,
Сыграв в большой тамтам.

Вот лясим-трясим, так и сяк,
Родился сын чрез год.
На панду схожий — молвил всяк, —
Контрастен! О «май гот» …

«Май гот», в прищуре глаз прикрыл,
Промолвил: «Ты поглянь…
Рябит от чёрно-белых крыл —
Ну, чисто инь да янь!»

Белым бело, черным-черно…
О чём я? Э… Ах, да!
Вся соль, вся суть и всё зерно —
Тот мальчик был – Адам! …

март 2015 г.

Прогулка по осени

 

Листья, сделав облёт, стаей бьются об лёд,
Будни рваной сереют нирваной.
Ветер деревце гнёт, навалившись, как гнёт,
Хваткой манной*! Посыпало манной…

Криком клина пролёт день-деньской напролёт
Стройным рядом кричит где-то рядом.
Эхо выстрелов влёт мчит испуганно влёт —
Слёзы градом! Посыпало градом…

Эх, в хандру бы не впасть, суке в пасть не попасть —
В пропасть теми не пасть, да не с теми!
Кружит, воя, напасть, невтерпёж ей напасть,
Но не время! — Упущено время…

март 2015 г.

*манный — блажной, шальной, безумный (словарь В.И. Даля)

 

Пустыня

Душа пожарами измотана дотла,
Покрыта пеплом чувств, бушующих когда-то.
От катаклизмов и контрастов изошла,
Всего лишившись: вкуса, цвета, аромата.

В пространстве пресном, гулко ухая в сердцах,
Сгорело сердце конвульсивно в головёшку,
Истлев, обуглившись, в келоидных  рубцах
Спугнуло в ужасе скребущуюся кошку.

Здесь были родники студёны и свежи,
Что били бойко ключевой, живой водою.
Подобьем жалким их сменили миражи,
Что брезжат бледной  сублимацией порою.

Чем можно мёртвую пустыню воскресить?!
Где чудный эликсир, что оживляет пепел?!
Как вены трещин чёрных в руслах оросить,
На чернозём сменить неплодородный трепел*?! …

19-20 сентября 2014 г.

*Трепел — рыхлая или слабо сцементированная, тонкопористая опаловая осадочная порода.

14.07.2014 г.

Скачать

Стихорождение

Вот снова «засумбурил» мозг —
С душой в дуэте бредит.
Холодный разум вдрызг промозг,
Кладя на дебет кредит.

Внутри тревожно заскребло,
И снова зародилось:
И слово в думах как сверло
В агонии забилось.

Саднит надсадно эмбрион,
И ноет  беспокоя.
Крадёт мой сон всё чаще он —
Не хочет бес покоя!

И мыслей сонм внутри вразброд —
Запросится на волю,
Утробно «чревоточит» плод
И жилы тянет вволю.

И вот уж, завладев тобой,
Лишив  покоя напрочь,
Тебя отправит с тенью в бой
Обычно глЯдя нА ночь.

В затишье суеты мирской
Наступит отрешённость,
Настанет временный покой,
За ним — опустошённость…

17-18 мая  2014 г.

Немой поэт

«На кой Парнас, какой Пегас?!
Зачем? К чему всё это…
На рудники и в шахты вас —
Бездельников поэтов!»

Так размышлял пастух Фома,
Кнутом в руке играя,
Газетку, что дала кума,
Читая у сарая.

Он прочитал в газете той
Под рубрикой «Поэты»
О чём страдает И. Босой
В стишке с названьем «Где ТЫ?!».

«Вот баламуты, трепачи,
Носилки им бы в руки!
Пускай таскают кирпичи,
Ишь, ходят — руки в брюки!»

Он смачно сплюнул на траву,
Вонзил в плевок окурок.
«Жить нужно явью, наяву.
Босой, ты – полудурок!»

Без всяких душЕВ, спа и ванн,
Сжимая «полторашку»,
Пошёл Фома давить диван,
И пропустить «стакашку».

Где первый, там же и второй,
А где второй — там третий.
Четвёртый, пятый… Никакой. —
Морфея — в зюзю встретил.

Бог сна в момент Фому подмял —
Глумится и играет.
Ронял, бывало, и по дням —
Ну, дурака валяет.

***

Пастух очнулся на горе
И видит: девять «тёлок»,
Мужик бренчит на «кифарЕ»,
Внизу стоит посёлок.

Чуть в стороне течёт родник,
А возле… Что за чудо?
К ручью томительно приник
Не конь, а чудА-юдА.

Фома ИКнул, (сушняк долбил).
Турнувши животину,
Великовозрастной дебил
Про «мать» ИКая кинул.

Припал он подле роднИКа —
КадЫК как поршень ходит.
Подумал: «Как из леднИКа!
Аж зубы, сволочь, сводит.»

И, вдруг, почувствовал Фома,
Как что-то с ним случилось.
И звуков, скрипов кутерьма
В чуднОе превратилась.

Струится музыка везде, —
Со струн кифары льётся.
И диво: девять дивных дев,
Крылатый конь пасётся.

Тут девы к склону потекли,
Красивые… как эльфы.
Он глянул вниз — там пуп земли —
Пифийский город Дельфы.

Конь виртуозно подсадил
Фому, к себе на спину,
Копытом стукнув, что есть сил,
За облаками сгинул.

Фома, вдруг, понял остроту
И высь полёта мысли.
И сердца ритмы: тук-тук-тук…
Занозами зависли.

Грудь чувства разрывают в хлам,
Внутри свербит и режет!
Журчит, саднит, скребётся там
И переходит в скрежет!

Смешались чувства у него,
Эмоции кружАтся.
А конь всё выше! «И-го-го» ….
Короче, вилы, братцы.

И тут почувствовал герой,
Как грудь его разверзлась —
Поток слепяще-голубой
Излился вниз – на мерзость.

На подлость, скверну, клевету —
Всё то, что нас порочит.
Он как бомбардировщик ТУ
Бомбил что было мочи.

И световым лучом сверкал,
Летел, как астероид!
Как выжигатель выжигал,
Иль как гиперболоид.

И так, вдруг, стало хорошо,
Легко, светло и просто.
Из сердца смрад его ушёл,
Оставив полый остов.

Весь мир вокруг светился чист,
Сиял, звенел, искрился!
И стал Фома идеалист.
Но, вдруг… с коня свалился.

***

В висках пульсирует, стучит.
Да так, что… раздражает.
Открыл глаза – в избе лежит.
«Так, так…» — Соображает.

Не на троих. А вообще:
Страна, координаты…,
Расположение вещей
В утробе ветхой хаты.

Не конь под ним уже – диван,
И ничего нет кроме.
В окно стучит сосед Иван,
Который вечно в «коме».

Тот хрипло что-то говорил,
Вернее, сипло булькал:
«Вставай скорее, гамадрил,
Чего мне гонишь мульку?!»

Фоме тут вспомнилось про сон
Про дев, коня, кифару,
Парнас, Пегас, и Геликон….
«Вот дал вчера я жару!»

Подумал так он и решил
Пойти опохмелиться,
С Иваном без «ершей» и «шил» —
Текилой править лица.

Я вам не про мескаль сейчас
Из голубой агавы.
Про бурдомагу – высший класс
От Килиной тёть Клавы.

Хотел Фома сказать: «Вантей,
Зайди, накатим горькой».
Но как из чрева, ей же ей,
Пульнул скороговоркой:

«Иван, проспитесь! Вы пьяны!
Ступайте с миром к дому.
На вас не стираны штаны
Не стыдно вам такому?»

Тот на мгновение завис,
Моргая, словно птица,
Потом издал протяжный свист —
Не смог заматериться.

Ретировался, семеня.
Есть порох в ягодицах!
«Уф, угораздило меня,
Вот притча во языцех!»

Фома от выражений сих
Пугается, трясётся.
А в голове — Босого стих
Витиевато вьётся.

Страшится естество его
Словов…, тьфу, СЛОВ и думок.
Боится мозга своего
Недавний недоумок.

С опаской подошёл к окну,
Где явь, где сон — не смысля.
Вопросы в мысли окунул,
Суть сунул в сущность смысла.

И свежий ветер на заре
Ворвался опьяняя.
Как музыка на кифарЕ
КифАре, извиняюсь.

«Прекрасен мир! Восход каков…
На небе кляксой алой».
Как будто сбросил сто оков,
Не много и не мало.

От горна зарева зари
И всполохов зарницы
Роса рубинами горит!
По речке флёр клубится…

В туманном саване рябит
Гранатная рябина.
Как кровью с молоком залит
Пейзаж. Ну, и картина…

И снова ощущенья те,
Как ночью на Парнасе,
Что ощутил на высоте,
Лихача на Пегасе.

Его наполнило и жгло
Прекрасным. Разрывало!
«Какой же раньше я был жлоб,
Как понимал я мало…»

Клокочут чувства, бьют ключом —
Подобно самовару.
Да только «клапан» нипочём
Не выпускает пару.

Он взял листок и карандаш,
Тряслись в надежде руки.
«О Боже, может, днесь мне дашь?!
Какие ж это муки…»

Но не писалось, хоть убей!
Листок — в комок, и в печку!
«О, Боги, Боги… Я – плебей!
Не удержал уздечку…»

Переполняет, рвёт, кипит,
Нет спасу никакого!
И груз — как сто беТОННЫх плит!
Цок-цокают подковы…

Он побежал подальше — в лес,
Чтоб ничего не слышать.
«Зачем, дурак, в газету лез?!»
И едет, едет крыша.

Бежит и видит, что вокруг
Всё непривычно ярко:
Цветёт, благоухает луг,
Плывёт модель — доярка….

В томлениях закат потух.
То холодно, то жарко!
Весь истомился наш Пастух!
Но не идёт Свинарка…

Душа его не говорит,
В душе полно смятений,
Сомнений сонм и колорит
Теней и затемнений!

И дико хочется Фоме,
Чтоб грудь разверзлась снова.
Но тщетно! В этой кутерьме —
Всё путы, да… подковы.

Как заглушить такую боль?
Попробовать текилой?
Внедрил 0,7 — эффекта, ноль,
Банальностью стошнило.

Тут понял он — стреножен конь,
И скомканные крылья
В той печке поглотил огонь!
Упал он от бессилья…

***

Впал снова в полузабытьё —
В мир, где Парнас античный
А в мыслях: «Встрял я, ё-моё…
Фома апокрифичный!»

Там не было ни Муз, ни нимф,
Лишь человек без туфель….
Над ним болтался тусклый нимб.
«Мою читал ты фуфель.» —

Сказал он без обиняков.
Всё словно в киноленте…
«Ну что, по силам груз подков?
Босой я. Иннокентий…

Я жил в мученьях, изнывал
В жестоком мире бренном.
Невежество – девятый вал
Для общества. Гангрена!

И долго в сумраке людском
Терпел. Теперь довольно!
Душе ходить здесь босиком —
Ни капельки не больно».

«Прости меня!», — сказал Фома-
«Прожил я паразитом.
Никчёмным, скверным, без ума.
Слепцом, иезуитом…

Скажи мне, как попасть сюда?!
Там больше нет мне жизни.
Как жил ты долгие года
В сомненьях, укоризне?!»

«Как жил я? — Или пил «в дрова»,
Иль…, буду откровенным»,
Задрал рубашки рукава —
«На, посмотри на вены…,

Дороги на руках моих,
Ухабы — сломишь шею,
И перекрёстками на них
Я навскрывал траншеи.

Я сам себе свой путь избрал,
Всю жизнь с собой боролся.
Но не украл и не предал,
Колол! Но не КОЛОЛСЯ…

Не знаю я, где ад, где рай,
Как взять куда путёвку.
Два варианта – выбирай
Свою формулировку.

Вот бечева — узда к коню,
Что мчит быстрее мысли.
А можно из неё – петлю…,
Очнёшься — поразмысли!

Ах, да.» – сказал Босой в конце,
Пьянея от истомы,
«Читал стихи Ивана Ц.,
Сказали вы знакомы.»

В недоумении Фома:
«Какой Иван? Знакомы…
Сплошняк сегодня дурдомА
Вернее, сплошь дурдомы.»

***

Фома открыл глаза – в лесу,
Колотит лихорадка.
В руке верёвка навесу,
В другой дрожит тетрадка.

И крУжит, крутит круговерть
Из звуков, мыслей! Вертит.
Про бисер и свиней, про смерть,
Про жизнь, что после смерти…

Про грязи, князи, облака
И про «летать и ползать».
Что есмь дающего рука?
Где бред, где вред, где польза?!

Он понял: не успеть, не спеть,
Сказать, писать — не сможет.
Что выход есть, и это смерть!
Меч оголён из ножен…

И чЕртят залихватски па
Копытцем в танце черти.
В руках их кости, черепа
Стучат морзянку смерти.

Душа дрожит и страшно ей.
«Скорей!» – ей шепчут в уши.
«Мы ждём тебя! Давай смелей! …»
Но вдалеке: «Не слушай…»

Тут потянуло холодком —
Сырым дыханьем смердным,
Что в горле образует ком
И в дрожь бросает смертных.

Со стороны болота шла,
Летела электричкой!
Старуха — «Чёрная стрела» —
В плаще анорексичка.

С косой, как с шашкой на голо
И плащ на голо тело —
Спешила, чёрное чело,
На мокрое. Вспотела!

Кричит: «Сдавайся, мол, а то
Таскать всю жизнь оковы!
Скорей берись за молоток,
Повесь на крюк подковы!»

«Удав, удавка, удавлю» … —
В мозгу его проплыло.
И руки сделали петлю,
Сорвав «собачье мыло» …

***

В угаре пьяном брёл Иван,
Увидел луч над лесом.
А что ему? — мертвецки пьян,
Не вспомнил ни бельмеса.

Фому искали пару дней,
На третий перестали,
Свалив на головы властей
Печали и морали.

Но как-то слышал я молву
Что, мол, была записка:
«Прощайте все, я поплыву
Не далеко не близко…

Не осуждайте никого —
Не будете судимы.
Раскаянье – главней всего!
Не прём на роль судьи мы…»

З.Ы. Прощай, сосед, Иван!
До встречи на Парнасе!
Адью! Комрад, но пасаран!
Промчимся на Пегасе!»

«Горячка белая, небось», —
Судачили сельчане —
«Ведь говорили ему – брось!
Потонешь ты в стакане».

Забыли вскорости Фому —
Как будто не бывало.
Нет места в памяти ему,
Тем паче – пьедестала.

***

Прошли года, вдруг пируэт:
Принёс какой-то ветер
Изящный стих «Немой поэт»
В засаленной газете.

Под громкий выкрик петуха
Прочёл, верней пробулькал,
Короткий стих Ф. Пастуха
Пастух Иван Цыбулька…

Я уйду…

Я уйду незамеченной маленькой искрой,
Пропаду, кану в Лету беспамятства, в тлен.
След мой скромный не вспыхнет в костре обелиском,
Млечный путь станет стылой мне стелой взамен.

Я уйду, скинув с плеч все земные обузы:
Грязь, болезни, предательства, деньги и ложь.
Разорву, скину прочь гравитации узы,
Ускользну от политики грязной вельмож.

Я уйду от нахальства, невежества, чванства,
Что терзают надрывно, с земного пути.
От зелёной тоски беспробудного пьянства,
Ох, душа, поскорей удались, улети! …

Я уйду, чтоб когда-то вернуться обратно,
В мир добра, где не буду, как рыба на льду.
Там, где сытый голодного сделает братом,
А пока… Всем пока… Я пока что уйду…

Адью!

Совесть, стерва, уймись, окаянная,
Розги брось, уж довольно пороть!
В бичеванье души постоянно я,
Дай хоть ночь без морали, Вашбродь.

Ты не вой, не гложи, Одиночество,
Сука, лучше «друзей» разгрызи!
Посодействуй мне, Ваше Высочество,
Чтоб не ссучиться в сучей близи.

Грусть-тоска, потаскуха зелёная,
Змием в цвет в мутный плен не мани,
Воля Ваша, как нерв оголённый я —
Нерв не рви, с шеи прочь пятерни!

Тварь, Хандра, не души хмарью тяжкою,
Дай вздыматься свободно груди!
Зеброй стань, Ваша Блажь, иль тельняшкою,
Чтоб контрастным был путь впереди.

Не гундось, Ностальгия скрипучая,
Не скули в дежавю по ночам!
Светлость Ваша, тебе, дело случая,
По плечам — больше чем палачам.

Мне серпом ваши «флиртоплетения»!
И коленом  навязчивость в пах!
Ваш назойливый стиль поведения
Надоедливой гнусью пропах.

Приставать не престало сударыне —
Посему и претит вам отказ.
Вашсиятельства, милые барыни,
Ничего мне не нужно от вас!

Так адью же, гнусавые фурии,
Душно с вами душе взаперти!
Наобщались до одури с дури и
Дальше с вами нам не по пути….

29 сентября 2014 г.

Про возраст

О двух концах любая палка,
Чего не скажешь про конец…
Вот, например: кто есть русалка —
Дивчина гарна, аль тунец?

Что лучше: молодость иль зрелость?
Работа, школа, детский сад?
Всем нам быстрей взрослеть хотелось,
Теперь годам не каждый рад.

Кому до пенсии три года,
Кому-то ажно двадцать два.
Над кем глумится мать-природа,
А кто любимчик естества?

Юнец соху вгоняет в землю —
От всей души, по «не хочу»!
Советам никаким не внемля,
И по плечу всё силачу!

Седой мудрец потеть не станет
И борозду траншеей рыть.
От прытких действий не устанет, —
Ему по нраву мыслей прыть.

Вся жизнь в страданьях, муках, братцы,
И для юнца и мудреца…
Где б вам хотелось оказаться —
С начала поля, аль с конца?

Тому пыхтеть осталось мало —
Уж скоро панихидный съезд.
А дальше — рай, Эдем,  Валгалла —
Не выдаст Бог, свинья не съест.

В начале поля перспективы:
Богата почва у стези,
И цели в миражах красивы —
Давай гарцуй, не тормози!

Тут как смотреть сквозь жизни призму…
Здесь точный дать ответ нельзя.
Сравнил, встряв в лапы к афоризму,
С трамвайной ручкою,  друзья.

сентябрь 2014 г.