Неизречимое

Плывут куда-то стаи снов
в ноябрьский холод,
на тысячи бессвязных слов
мой сон расколот…
шуршит озябшею листвой,
вздыхает осень,
неизречимою тоской
смещая оси…

Моим сыновьям

Наказ отцовский, сыновья, с желанием благим —
Не делать больно никому, особенно — родным.
Завидовать — пятно в душе, зачахнуть от тоски,
А если подлость на пути, спросите по-мужски.
Не мелочиться, но в большом сумейте быть собой,
Пусть сохнут женщины по нам, по удали мужской.
С судьбой игрушки ни к чему, она умерит прыть,
С решением спешит болван и с этим трудно жить.
Без дела знания пусты, как бесполезный хвост,
Им не прикроешь наготу и не построишь мост.
Хвалить без знания предмет, занятие глупца,
Ругать его, ещё глупей, остаться без лица.
Когда изящна чья то речь не верьте красоте,
В изящной речи, красота, правдивость в простоте.
Подальше будьте от толпы — там публика не та,
И Эздел — кодекс Ингуша подскажет вам всегда.
Надеюсь, что мои стихи не просто разговор,
Вы оба — главный оберег для ваших двух сестёр.
Не всё возможно передать, публично и в стихах,
Пусть вам на жизненном пути сопутствует Аллах.

Усмешка жизни…

Усмешка жизни — двойное дно.
Кто снова лишний? … не всё ль равно…
в сей бренной гуще любой — изгой,
один наскучит – придёт другой.
Но ты в ладонях мечту согрей —
ты небо понял – тебе видней…
так смейся ж, плача, – душа жива!
…как мало значат слова … слова…

Мечта

…бьётся крылато,
оковы руша,
и на ветрах качает,
словно прозреньем
врачуя душу,
и разводя печали,
в чаши врезаясь
небес витражных,
звёзд рассыпая бисер…
тем, кто мечту
полюбил однажды,
снятся такие выси…

Планета болеет…

Планета болеет. Ей снятся всё тени да тени…
Закаты привычны, считать их нелепо и странно.
Забыты друзья, и летающий маленький гений,
И как-то не принято вдруг появляться незваным.

И сказки забыты. Кто видел их, маленьких принцев?!
И розы поникли без ширмы, а ветер всё злее.
За окнами серых домов погрустневшие птицы,
Которые тоже по осени долго болеют…

И лисы напрасны — их мудрым советам не верят…
И свет не наполнит волшебную воду в колодце,
Но, знаешь, малыш, это жизнь — здесь распахнуты двери…
Поверь мне, сквозь тучи пробьётся упрямое солнце!

До зимы только вдох…

До зимы только вдох.
И никто уже песен не просит…
И неважно уже, что поэзия вечно права.
До зимы только вдох…
Ветер снегом заштопает осень,
И под утро уснет постаревшая за ночь листва…

Затуманилась стылая Осень…

Затуманилась стылая Осень,
Опадает, шуршит, играя.
И дорожки листвою заносит,
И былые пейзажи стирает.

За окном поспешает прохожий
И по лету тоскуют берёзы.
Проливают на день непогожий,
Небеса свои чистые слёзы.

А по вечнозелёным иголкам,
Элексиры бессмертия бродят.
И красавицу, скромную ёлку,
Оголённость берёз не заботит.

Перемены — сезонные птицы,
Возрождением дышит природа.
Сохраните дыханье традиций,
Напишите стихи не по моде.

Мотыльковые сны

Мы с тобою сегодня как рыбы немы,
Ведь словесные рамки для мыслей тесны.
А над нами кружат мотыльковые сны
Да осенний янтарь золотой тишины.
Легкокрылые звёзды ныряют в ночи…
Утомлённо прильну к дорогому плечу —
Я без слов понимаю, о чём ты молчишь,
Ты без слов понимаешь, о чём я молчу…

Магас и Дади ков

Таргим — праправнук Иафета,
А сын Таргима был Кавкас.
Потомки Ноя — Дети света,
За жизнь боролись много раз.

Прошло, без года, сорок лет,
С тех пор как был сожжён Магас,
В свободе духа — солнца свет,
Не покорён ещё Кавказ.

Невдалеке воздвигнут снова,
На землях древних праотцов.
Не забывая про основы,
Назвали город Дади ков.

Но двинул сонм поганых орд
Менгу Тимур, на эту весть.
Числом, монгол смердящий горд,
Рабы не знали слово честь.

На семь туменов из степей,
Две тысячи сынов Кавкаса.
Спасли и женщин, и детей,
Укрывшихся в теснинах Ассы.

Народный дух не покорён,
И каждый раз, сбивая спесь.
За город свой, что был сожжён,
За кровь родных, вершилась месть.

С тех пор промчалось семь столетий,
Магас из пепла возрождён.
Свидетель многих лихолетий,
Как прежде с солцем обручён.

Двум славным тысячам героев,
Есть храм — Две тысячи Святых.
Пусть дверцу в прошлое откроет,
Во славу предков, этот стих.

На фото — въезд в город Магас —
в переводе Город солнца и
древняя столица Алании, сожжена
монголами 1239 году. Сегодня столица
Ингушетии — прямых потомков алан.
Ткобя Ерды — две тысячи сятых,
Храм в горной Ингушетии.
Кавкас — праотец нахских племён.
Менгу Тимур — сын Чингизхана.
Дади ков — Отчий дом,(Дадаков)
город из древней русской летописи,
сожжённый Менгу Тимуром 1278 году.
Асса река в горной Ингушетии.
И древних алан назвали Ассами.

Осенний облом

Кафе Почтмейстеръ, осень, вечер.
Зашли мы как-то на закате.
И фонари, как божьи свечи,
Уже горели на Арбате.

Я даже помню, что мы пили,
Стандартный кофе с коньяком.
И долго что-то говорили,
И каждый думал о своём.

Часы в минуты распадались,
Не на денёк, а навсегда.
Мы как чужие расставались,
С частицей жизни без труда.

Как будто пресно всё, без перца,
Мы вышли с ней, одевшись в ночь.
Но всё же защемило сердце,
Когда такси умчалось прочь.

Видать, я скуп на сантименты,
И добрых слов не досказал.
Что жизнь — одни эксперименты…
Пора попутчик, Ваш вокзал!